Развитие системы

Рост системы и возникновение узкого исследовательского ядра

История американской высшей школы у Гайгера складывается из нескольких процессов с разной скоростью. Число учреждений и доступных мест росло прежде, чем возникли университетские дисциплины и устойчивые исследовательские карьеры. Научная элита оформилась внутри более широкой системы колледжей и профессиональных школ. Массовизация после Первой мировой войны расширила прежде всего местные и недорогие формы обучения, тогда как круг центров систематического исследования до 1940 года оставался небольшим.

Поэтому один график «число университетов» скрывал бы предмет исследования. Далее отдельно показаны официально учитывавшиеся учреждения, двухлетний сектор, профессиональные школы как пересекающиеся подразделения, докторские присуждения и кадровый состав. Список Слоссона рассматривается как исторический отбор по ресурсам преподавания, а не как готовый рейтинг всех видов университетского качества.

Основное историческое объяснение принадлежит Гайгеру. Количественная проверка дополнена NCES, 120 Years of American Education (1993); для списка использована первичная книга Edwin E. Slosson, Great American Universities (1910). Ссылки MD ведут к служебным страницам предоставленного Markdown. Они не являются печатной пагинацией книги.

Какие изменения скрываются за общей численностью

1636–1740: малое число колледжей и тесное соединение церкви, власти и знания

Harvard, Yale и William & Mary возникали как разные ответы на потребность воспроизводить образованных руководителей и духовенство. Для их становления важны не только хартии: требовались устойчивые преподаватели, достаточный поток студентов и возможность вести полный курс. Между решением об учреждении и фактическим открытием могли проходить годы. Harvard получил постоянные специализированные профессорские позиции благодаря пожертвованиям Hollis в 1722 и 1727 годах — ранний случай, когда финансовая форма позволила создать новую академическую роль. MD 19 MD 26 MD 29 MD 38 MD 39

1740–1800: расширение колледжей и республиканское переустройство

Великое пробуждение не просто увеличивало религиозное рвение: расколы создавали новые коалиции основателей и споры о контроле над образованием. К 1775 году действовали девять колониальных колледжей. Независимость изменила политическую легитимность учреждений, особенно связанных с англиканской элитой. Проект республиканского университета связывал общее знание с воспитанием гражданских руководителей; его возможности ограничивались слабостью ресурсов и меняющимся социальным спросом. MD 51 MD 56 MD 60 MD 64 MD 101 MD 105 MD 106 MD 109 MD 137

1800–1860: рост через умножение малых учреждений

В первые два десятилетия XIX века посещаемость колледжей отставала от роста населения. Отдельные школы медицины, права и богословия позволяли входить в профессии после неполного колледжного обучения или вовсе без него. Затем деноминационные общины и новые поселения стали учреждать многочисленные малые колледжи. По подсчёту Гайгера, между 1820 и 1860 годами создано около 180 устойчивых колледжей; только десять контролировались штатами. В 1840 и 1860 средний колледж насчитывал примерно 78 студентов. Это рост распределённой инфраструктуры, а не увеличение нескольких крупных университетов. MD 141 MD 163 MD 171 MD 176 MD 209 MD 210

1862–1900: земельные гранты, практическое знание и дисциплинарная революция

Morrill Act предоставлял не готовые университеты, а источник дохода, требовавший организационного решения и дополнительных средств. Штаты по-разному сочетали agriculture, mechanic arts, науки и классические предметы. Cornell, Harvard и Johns Hopkins создали различные части будущей университетской формы: равноправие прикладных и общих областей, преобразование первой ступени и профессиональных школ, исследование и докторскую подготовку. В 1880–1890-е научные ассоциации, журналы и специализированные департаменты изменили критерии признания преподавателя. MD 296 MD 297 MD 299 MD 300 MD 302 MD 333 MD 336 MD 337 MD 338 MD 339 MD 340 MD 341

1900–1929: университетское ядро и расширение системы вокруг него

Сначала складывались национальная конкуренция университетов и механизмы признания, включая AAU. Государственные университеты, кроме более раннего Michigan, особенно быстро продвигались после 1900 года, сочетая ассигнования штатов с целенаправленным подбором учёных. Параллельно аккредитация и стандартизация отделяли школу от колледжа и вводили более определённые требования к профессиональным программам. После войны junior colleges, teachers colleges и городские университеты быстро увеличивали доступ к практическому и общему образованию. Их масштабы нельзя измерять исключительно числом исследовательских докторов. MD 364 MD 370 MD 372 MD 374 MD 375 MD 376 MD 396 MD 398 MD 401 MD 441 MD 442 MD 444 MD 448

1930–1940: массовое участие при сохранении стратификации

Депрессия повышала значение проживания дома и низкой платы. Junior colleges обеспечили четверть общего прироста студентов за десятилетие; городские учреждения также быстро расширялись. Гайгер оценивает regular enrollments к 1940 году примерно в 1,5 млн, или более 15% возрастной когорты. Но такой доступ сочетался с классовыми, расовыми и гендерными ограничениями. Исследовательский сектор оставался узким: ретроспективная оценка автора — шестнадцать университетов. Система стала массовой, не став однородной. MD 519 MD 520 MD 527 MD 528 MD 559 MD 560 MD 562

Число учреждений: наблюдения и границы сопоставления

Самый протяжённый сопоставимый ряд привлечённого статистического источника начинается в 1869–70. Таблица 26 NCES различает общий итог и, с 1917–18, четырёхлетний и двухлетний секторы. «Четырёхлетний» здесь не означает только liberal arts college: в эту административную категорию входят университеты и другие учреждения соответствующего уровня.

Медицинские и стоматологические школы уже включены в общий итог, где это соответствует организации учреждения. Их числа показываются отдельно и не складываются с двумя основными секторами. Research universities у Гайгера — аналитически выделенное ядро; официальной взаимоисключающей категории с таким названием в этой таблице нет.

* Пересекающиеся категории. Источник: NCES, табл. 26, печатная с. 80 / PDF 88. Данные до 1974 года относятся к основным административным организациям, а не всем филиальным кампусам. В методологическом приложении NCES обсуждаются неполный учёт и двойная регистрация профессиональных подразделений, особенно до реформы федерального обследования 1918 года. Поэтому падение общего показателя между отдельными ранними датами нельзя автоматически интерпретировать как чистое число закрытий.

Что дополнительно видно непосредственно из Гайгера

Следующая таблица не является вторым рядом с той же единицей учёта. Она сохраняет исторические категории автора: профессиональное подразделение, отдельное учреждение, нормальная школа, исследовательский университет или специально отобранная группа. Это предохраняет от искусственного соединения несовместимых величин.

Особенно важны два расхождения. Во-первых, «открыто около 180 колледжей в 1820–1860» — поток оснований, тогда как NCES сообщает 381 существовавшее в 1980–81 учреждение с датой основания до 1860: это поздний список выживших, включающий предысторию, иногда ещё не колледжного уровня. Его нельзя считать числом действовавших колледжей 1860 года. Во-вторых, junior colleges за 1939 год насчитывают 575 у Eells/AAJC и 456 в федеральном Biennial Survey. Гайгер прямо объясняет разницу более широкими контактами AAJC; сшивать 408 → 575 с федеральной линией 248 → 456 без оговорки нельзя. MD 210 MD 444 MD 445 NCES, табл. 27 и методология.

Четырнадцать великих университетов Слоссона

Научный журналист Edwin E. Slosson посетил университетские кампусы и выпустил Great American Universities в 1910 году. Он описывал преподавателей, студентов, управление и культурные различия, сопровождая наблюдения сравнительной статистикой. Полевые впечатления относятся главным образом к 1909 году; это объясняет встречающееся у Гайгера обозначение «университеты Слоссона 1909 года».

Гайгер пересказывает критерий как величину instructional budgets: ресурсы, которые университет способен расходовать на преподавателей. В первичной таблице Слоссона операциональный показатель точнее: Annual Appropriation for Salaries of Instructing Staff, годовой фонд зарплаты преподавательского состава. Для отбора использовался рубеж свыше 250 тыс. долларов по Carnegie Bulletin № 2 (1908). Hopkins включён как исключение из-за академического значения, хотя его фонд составлял 211 тыс. MIT имел подходящий показатель 301 тыс., но в книгу не вошёл. Иначе говоря, критерий не был ни современным рейтингом публикаций, ни оценкой одного эндаумента. MD 363

Итоговый состав: пять преемников колониальных колледжей, пять западных штатных университетов и четыре новых послевоенных учреждения. При добавлении MIT получается симметрия «пять + пять + пять» у Гайгера; она не должна менять исходный список из четырнадцати. Аналогично доля 22% общенационального студенчества в середине 1900-х относится у автора к пятнадцати учреждениям с MIT. MD 363 MD 364

Отбор по расходам одновременно выявлял реальное академическое преимущество и задавал ограничение: крупный сильный undergraduate college мог попасть в группу вместе с узким исследовательским университетом, а меньший по бюджету научный центр — остаться вне её. Учреждения списка располагали весьма разным устройством докторантуры и разной зрелостью исследовательских департаментов. Объяснения высокого положения в отдельных справках — аналитическое сопоставление материала Гайгера, а не система количественных причинных коэффициентов.

Даты основания не унифицированы искусственно. Хартия, начало работы, возникновение четырёхлетнего курса и университетское переименование — разные события. Пример Minnesota особенно показателен: хартия 1851 года не позволила начать колледжное преподавание до 1869. Penn связывает официальную дату 1740 с предысторией; изложение Гайгера подробно документирует Academy 1751 и College 1755. Такая разница важнее возраста как формального показателя.

Общий механизм и его пределы

Высокое положение чаще возникало при соединении нескольких условий: достаточного масштаба предметных областей, возможности нанимать признанных или перспективных учёных, средств для библиотек и лабораторий, потока подготовленных студентов и управления, способного связывать внутреннюю академическую работу с внешними ресурсами. Но комбинации различались. Cornell получил преимущество от равноправия практических и общих областей, Hopkins — от узкой концентрации, Wisconsin — от связки исследования и общественного служения, Columbia — от города и профессиональной широты.

Престиж мог сохраняться после ослабления первоначального механизма. Слоссоновская группа оставалась ядром ещё через три десятилетия: по Гайгеру, в 1930-е её учреждения имели от 33 до 113 отмеченных учёных, тогда как позднее вступившие в AAU университеты — от 4 до 21. Но эти показатели отражают специфический и со временем устаревавший инструмент Cattell, а не полную измеренную научную продуктивность. Устойчивая иерархия подтверждается также докторской подготовкой; её механизмами могли быть концентрация ресурсов, избирательность фондов, мобильность и воспроизводство репутации. Это аналитическая реконструкция, а не доказательство единственной причины. MD 507 MD 547 MD 548

PhD: от редких присуждений к воспроизводству научной профессии

В 1861 году Yale присудил первые три американские PhD — за работы по философии, филологии и физике. Само наличие степени ещё не означало развитой докторской организации. Решающий институциональный пример дал Hopkins: стипендии для внешних кандидатов, научная среда, самостоятельная диссертационная работа и устойчивый набор требований. Первые четыре PhD появились там в 1878; 151 к 1889 — накопленный итог за период, не годовой выпуск. MD 280 MD 339 MD 340

У разных университетов темп был разным: Harvard до 1890 в среднем выпускал около пяти докторов в год; Michigan в 1900-е — около восьми; Stanford при Jordan — менее двух. Illinois присудил первый PhD в 1903, затем при James создал graduate school и быстро расширил выпуск. Эти локальные числа описывают движение учреждений в системе признания; их нельзя выдать за национальный ряд. MD 337 MD 358 MD 370 MD 375

Ниже приведена опубликованная историческая статистика NCES. После 1915–16 в выбранном источнике значения идут преимущественно через два года. Лакуны не заполнены интерполяцией. Показатель включает исследовательские PhD, EdD и другие соответствующие докторские степени; исключает honorary doctorates и первые профессиональные медицинские степени. Строгое число состоявшихся диссертационных защит отдельно не сообщается, поэтому график подписан как присуждения степеней.

Национальный выпуск в NCES увеличивается с 382 степеней в 1899–1900 до 3 290 в 1939–40. Гайгер отдельно пишет об удвоении PhD между 1927 и 1937 и называет 2 709 в 1937. Это другая датировка и формулировка источника; её нельзя механически приравнивать к учебному 1937–38, где NCES сообщает 2 932. Из слова «удвоение» также не следует точное целочисленное значение для 1927: исходная оценка могла быть округлена. MD 505

Наличие PhD не гарантировало исследовательской занятости. Цитируемый Гайгером национальный доклад оценивал в 1938 году около 50 тыс. исследовательских работников, из них 15 тыс. в университетах. При годовом выпуске порядка 2 700 докторов лишь четверть — треть оставалась на исследовательских позициях. Это оценка дальнейших траекторий, а не доля преподавателей со степенью. Аналогично расовая и гендерная открытость докторских программ не означала равной доступности академической карьеры. MD 421 MD 489 MD 543

Преподаватели: численность, квалификация и защищённость назначения

Исторические категории сотрудников менялись вместе с университетом. Переход от недавнего выпускника-тьютора к специалисту департамента, затем распространение research assistants, teaching assistants и административных позиций делает единый ряд «число профессоров» вводящим в заблуждение. NCES позволяет показать два опубликованных показателя, не приравнивая их друг к другу.

NCES, табл. 26, с. 80. Instructional staff включает regular faculty, junior faculty и research assistants; professional staff шире и включает также административный и иной профессиональный персонал. Данные не являются единообразным рядом FTE. В 1939–40 опубликовано 110 885 instructional staff против 146 929 professional staff.

У преподавателей с докторской степенью есть локальные наблюдения, но нет национального ряда

Наиболее ясное сопоставление в книге — Harvard: половина состава с PhD в 1880 и две трети в 1892. В другом масштабе Гайгер сообщает, что в обследовании бизнес-школ, опубликованном в 1931 году, PhD имели немного более четверти преподавателей; ещё примерно столько же обладали лишь бакалаврской степенью или меньшей подготовкой. Среди четырёх мужских колледжей Pennsylvania, одобренных AAU, к 1939 показатель был близок к 50%. Это разные учреждения, выборки и предметные структуры. MD 337 MD 533 MD 538

Число докторов, ежегодно выпускаемых университетом, не позволяет вычислить эту долю. Для неё нужны одновременно численность определённой категории преподавателей и число обладателей степени в том же составе и году. Сравнивать показатели без учёта дисциплин также нельзя: Гайгер прямо замечает, что в областях за пределами arts and sciences докторские степени долго были редки. MD 538

Годовое юридическое назначение не равно современной категории «без tenure»

В описании преобладавшей ранней практики преподаватель назначался юридически на один год и мог быть уволен по усмотрению администрации. На деле назначения обычно автоматически продлевались; редкие политически мотивированные исключения и породили движение за академическую свободу. Из этого нельзя вывести, что ровно 100% преподавателей работали на современном годовом контракте или что у всех отсутствовала фактическая защищённость. Нужны отдельные юридические и кадровые наблюдения, которых книга не даёт. MD 506

1. 1913 — Комитет научных ассоциаций обсуждает свободу мысли и защищённость назначения. MD 506
2. 1915 — Создание AAUP; расследования увольнений в Utah и Pennsylvania. Ежегодные юридические назначения и увольнение по усмотрению администрации были обычной практикой, хотя назначения, как правило, автоматически продлевались. MD 506
3. 1925 — ACE рекомендует испытательный срок и надлежащую процедуру увольнения. Рекомендации поддержали основные ассоциации учреждений, но они не были обязательными. Для established professors возникает tacit guarantee of academic freedom and tenure. MD 506
4. 1936–1939 — Конант добивается процедур up-or-out в Harvard. Не более восьми лет младшего назначения; затем конкурс на постоянную профессорскую позицию либо уход. Полное внедрение — 1939. Это локальная институциональная история, а не общенациональная доля tenure. MD 509 MD 510
5. 1941 — За границей основного рассказа: Гайгер упоминает рекомендацию AAUP о семилетнем испытательном сроке. Упомянуто Гайгером ретроспективно. Не использовать как наблюдение о фактической доле tenure в 1940. MD 519

История tenure в книге — это история постепенно оформлявшихся процедур и профессиональных норм. В 1925 ACE рекомендовал испытательный срок и надлежащую процедуру увольнения; для признанных профессоров возникала негласная гарантия, но положение младших назначений оставалось неопределённым. В Harvard Конант после конфликта добился up-or-out: до восьми лет младшего назначения, затем постоянная позиция по сравнению с внешними кандидатами либо уход. К 1939 система была полностью введена. Это крупное институциональное изменение, но не статистика распространённости tenure во всей стране. MD 506 MD 507 MD 509 MD 518

Абсолютное число tenure можно рассчитывать как число сопоставимых преподавателей × доля tenure только при совпадении учреждения, года и определения состава. У привлечённых источников второго множителя нет. Поэтому в таблице оставлены лакуны: количественный результат здесь состоит в установлении границы данных, а не в подстановке современной доли в историческую численность.

Что этот срез позволяет исследовать дальше

В аналитическом сопоставлении менялась связка «форма знания → тип академического деятеля → система признания». Эндаумент специализированной кафедры делал возможной длительную работу знатока предмета; дисциплина, журнал и ассоциация давали ему внешнее академическое сообщество; докторская степень и рынок назначений связывали это сообщество с университетской карьерой. К 1930-м одной степени или репутации университета было уже недостаточно: требовались процедуры обновления преподавательского состава и поддержка исследовательской деятельности.

Такая последовательность не является единой лестницей развития. Массовые городские и двухлетние учреждения решали другие задачи доступа и профессиональной мобильности; высокая доля PhD не измеряла всю их общественную ценность. Для объяснения конкретной университетской трансформации надо отдельно выяснять, какой тип знания требовалось организовать, кого следовало привлечь, какие ресурсы были доступны и кто получал право признать результат. Исторический материал поддерживает эту постановку вопроса, но не даёт универсального управленческого рецепта.