Роджер Гайгер. Знания и деньги

#знания_и_деньги

Закончил читать «Знания и деньги. Исследовательские университеты и парадок рынка» Роджера Гайгера. В книге рассматривается вклад университетов в развитие американского общества и воздействия общественных потребностей на сущность университета. Книжка хорошая, хотя серединка очень вязкая.
Ниже несколько ключевых для меня тезисов. В конце — голосовалка продолжать ли про эту книжку и нужно ли разбирать текст детальнее.

Подкупает что книга посвящена Бертону Кларку, одному из моих любимых авторов на тему университетов. Чтение начал как раз после его «Поддержание изменений в университетах». Материал и подходы двух авторов хорошо дополняют друг друга. В одном из следующих постов расскажу почему это особенно важно для меня и как я подхожу к погружению в сложные темы.

Рынок, вынесенный в заглавие, и рыночную систему понимают по Линдблому, что мне было на руку, так как до этого удалось прочитать его книги на тему. В связи с выбранным фреймом, часть деятельности оказывается псевдо-рыночной, а значит конкурентные силы там либо не дают положительных эффектов, либо наоборот приводят к неравенству.
Неравенство университетов и связанное с этим неравенство студентов здесь вообще красная линия через всю книгу. На конкретных примерах показывается как богатые университеты всё больше богатеют, а обеспеченные и отлично успевающие студенты занимают всё больше мест.

Книга написана в 2004 году. Анализируются кейсы от 1960-х до 2000-х. Соответственнно, в разговоре про коммерциализацию есть что-то кроме ИТ-стартапов. Конечно, ключевое событие этого периода — разгосударствление университетов в США и Великобритании, которое и было катализатором коммерциализации. Выделяются и противопоставляются две базовые функции университета — базовое высшее образование (undergraduate, бакалавриат) и научно-исследовательская деятельность.
/ Именно этот контекст делает эту книгу чрезвычайно интересной для управляющих высшим образованием в России в 2025 году /

На момент написания в американской системе было 4 000 университетов и 15 млн студентов
/ Для справки, данный момент студентов уже более 21,5 млн . Для понимания, в РФ на данный момент 1 234 организации высшего образования, из которых 524 филиалов, и 4 458 343 студента, из которых только 2 768 463 очной формы /

В качестве ключевой, с точки зрения коммерциализации в тот период, области выделяют биомедицину, хотя касаются и других областей. Отдельно анализируют рост затрат на биомедицинские исследования, относительно общего и других областей. Спойлер — растёт сильно быстрее и коммерциализируется сильно круче.
/ здесь в качестве отступления порекомендую классную лекцию Евгения Кузнецова про то как устроен современный медтех, там есть раздел про то почему современная фарма сломана и не подчиняется рыночным законам. И вообще очень рекомендую читать и слушать Евгения Борисовича, он видит будущее, делает крутые уникальные лекции и пишет в классный канал @eveningprophet /

Оказывается, в отличии от инженерно-технических специальностей, исследователи в области биомедицины обычно совмещают работу в университете со стартапом или корпоративном исследовательском центре. Также отмечается что в области биомедицины больше защищаются базовые механизмы, а не конкретное прикладное применение открытий.

Хардкорно-гуманитарные дисциплины тоже рассматривают и не только критикуют. Высказывается интересный тезис, что в гуманитарных дисциплинах грань между исследованием и преподаванием размывается, так как профессора не только транслируют студентам результаты исследований, но и размышляют с ними и в процессе подготовки.

Продолжаю заметки по итогам прочтения «Знания и деньги. Исследовательские университеты и парадокс рынка» Роджера Гайгера. Все заметки этой серии будут отмечены тегом #знания_и_деньги

Перед погружением, зафиксируем два ключевых тезиса:
1. Парадокс рынка по Гайгеру состоит в том, что рыночные силы одновременно дают университетам большие финансовые возможности, позволяют привлекать лучших студентов и устанавливать тесные связи с экономикой, но при этом они приводят к росту неравенства, ослаблению автономии вузов и снижению их способности служить общественным интересам. То есть, несмотря на приток ресурсов, рыночная логика подрывает традиционную миссию университета по созданию и распространению знаний

2. Университеты больше не могут быть «башнями из слоновой кости», а вынуждены формировать коммерческие стратегии и делать предпринимательские ставки. Важнейший выбор: фокус на базовом высшем образовании или исследованиях. Для каждого из этого фокуса есть свои проявления парадокса рынка.


Сегодня заметка о базовом образовании, а следующая будет про исследования. Пробую формат заметки с цитатами. Напишите в комментариях как вам.

Две цитаты про роль доверия в высшем образовании

[…] классическим обоснованием для некоммерческого статуса образовательных учреждений служит асимметричность информации, которой обладают покупатели и продавцы. Поскольку потребители не могут в достаточной мере контролировать качество образовательных услуг, они предпочитают иметь дело с учреждениями, которые не обманут их доверия, стремясь получить прибыль [1]. Однако максимизация доходов в настоящее время во многом похожа на извлечение прибыли.

[1] Обосновано Генри Хансманном, выдвинувшим теорию "невыполненного контракта" (contract failure)

Ещё одна цитата не из книги, но прекрасно дополняющая мысль выше. А. А. Аузан многократно говорил, например в этом интервью, что образование это доверительное благо.

Измерение качества образования — фантастически сложная задача с точки зрения экономической теории. Образование — это не исследуемое благо, когда откусил один огурец и понял, вкусный ли весь килограмм. Это не опытное благо, качество которого проявляется в процессе использования. Это доверительное благо: мы никогда не можем быть уверены, что своими достижениями человек обязан именно образованию. Может быть, он сам талантливый, может быть, у него друзья влиятельные, может быть, помогает статусная «корочка».

#знания_и_деньги

Про конкуренцию университетов за бакалавров

Самые привлекательные учреждения, таким образом, должны оказаться в завидном положении и так оно и происходит. Но все-таки им тоже приходится конкурировать между собой за самых желанных студентов. За пределами двадцати учреждений, занимающих верхние строчки, иерархия становится более туманной, а конкуренция более размытой. Степени престижности этих очень хороших учреждений во многом зависят от качественных характеристик каждого набираемого первого курса, которые, в свою очередь, влияют на благосостояние университета. В этих условиях процесс набора приобретает первостепенную важность. Конечно, реальная работа университета начинается только после зачисления студентов. Тем не менее приоритетность набора означает, что определенные аспекты этой работы, в частности модные академические программы, будут адаптироваться с учетом параметров набора. Университеты явно вынуждены избегать любых шагов, которые умаляют значение факторов, определяющих набор в бакалавриат.

/ жирным выделено мной /

Интересно, что рынок для университетов это не только продажа своих услуг (разнообразные образовательные программы и исследования), но и покупка «нематериальных активов» для их реализации: выдающихся студентов (для повышения эффектов сообучения) и преподавателей (для повышения качества и престижа преподавания и исследований).

Ниже пример как Принстон решил «докупить» 500 дополнительных студентов бакалавриата, чтобы выправить образовавшийся крен в сторону исследований.

Принстон - исключение, подтверждающее правило. Вспомним, что Принстон обосновал свое решение увеличить набор в бакалавриат на 500 человек тем, что надеется повысить среднее качество студентов (см. главу 2). Уже фактически расширив свое академическое ядро (включая последипломное образование), он решил расширить бакалавриат, чтобы восстановить оптимальный баланс. Однако почти для всех прочих университетов расширение подразделений базового высшего образования породило бы тенденцию к размыванию того, что М. Нерлов называет стоимостной ценностью, «скорректированной с учетом качества».

Но эти активы могут быть демонстрацией статуса, не являясь напрямую активами для основной деятельности университета (например, большой спортивный стадион). Ведущие университеты наращивая собственное богатство, вкладывая буквально сотни миллионов долларов в дорогостоящую инфраструктуру не влияющая напрямую на качество учебного процесса — спортивные команды, стадионы, комфортабельные общежития и столовые. Притом что эти затраты зачастую происходят вместо повышения зарплат преподавателей или введение дополнительных постоянных ставок (tenure), расширения студенческих грантов на обучение или фундаментальных исследований. Стоит отметить что важной частью экономики американских университетов являются взносы выпускников, за счёт которых часто и оплачиваются подобные статусные и традиционные вложения. Да, они могут себе это позволить. Но отвечает ли это традиционной миссии университета и общественным интересам?

[…] с социальной точки зрения «гонка вооружений» [ведущих вузов] неэффективна или просто разорительна. Образовательные возможности для общества были бы оптимальными, если бы учреждения с высоким уровнем затрат обеспечили первоклассное образование гораздо большему количеству студентов. Разве два студента, которые платят за обучение по 25 000 долларов США в год, не принесут больше общественной пользы, чем один студент, который обучается за 50 000 долларов США? Очевидно, что вопрос этот сугубо теоретический, поскольку в условиях рыночной координации действуют противоположные стимулы настолько, что любое учреждение, выбравшее подобный курс, будет сурово наказано рынком

#знания_и_деньги

#знания_и_деньги

Заключительная, третья заметка на полях книги «Знания и деньги. Исследовательские университеты и парадокс рынка» Роджера Гигера. Темы образования затронули, настало время исследований.

В этой плоскости видно еще одно важнейшее проявление вынесенного в заглавие парадокса рынка: университеты говорят о важности и необходимости фундаментальных исследований, но с ростом ресурсов сами смещают акценты к более прикладным и коммерческим проектам.

В данной заметке я хотел бы коротко остановиться буквально на трёх тезисах, хотя в книге около двухсот страниц выделены именно на детальный разбор исследовательской повестки. Дальше текст в формате бутерброда: коротко — развернуто — коротко. А сверху шлифуем пивком коротким эпилогом ко всей серии постов.

Тезис 1. Эффективность исследований

В книге демонстрируется, что американские университеты в целом достаточно эффективно проводят исследования, в том числе приводятся впечатляющие кейсы масштабирования и коммерциализации.

[в главе 4] объем исследовательской работы в анализируемой выборке университетов за 1980-е и 1990-е годы вырос более чем вдвое, тогда как академическое ядро увеличилось всего на 10%.

Политики во всех странах регулярно ставят эту эффективность под сомнение и пытаются найти еще больший экономический эффект на каждый вложенный бюджетный рубль. А меня очень заинтересовали факторы этого роста. Это какой-то волшебный катализатор или, наоборот, устранение каких-то ограничений?

По итогам прочтения кажется, что критическую роль здесь играют две вещи:
1. Университеты могут открывать новые рынки и технологии, изменяющие рынок. В таких случаях будет и взрывной рост исследований и финансирования; /про это в одной из следующих заметок, которую я уже пишу/
2. Внутри университетов существует огромный потенциал, который может годами не использоваться или использоваться не по назначению.

#знания_и_деньги

Тезис 2. О границе между теоретическими и прикладными исследованиями

Диагональ на рис. 14 представляет собой границу, на которой возможно достижение приемлемых компромиссов между качеством академических ученых и характером исследований.

Иными словами, ожидается, что выдающиеся ученые, которые гипотетически способны получить исследовательские гранты для проведения собственных теоретических исследований, будут мало заинтересованы в промышленных исследованиях более прикладного характера. И напротив, ученые, не заработавшие репутацию своим вкладом в развитие теоретических знаний, должны охотно принимать условия, предлагаемые промышленостью для поддержки исследований.

Для наглядности граница изображена как прямая линия. Однако обильная федеральная поддержка фундаментальных исследований, например, вызвала бы ее провисание к нижнему правому углу, а скудная - изогнула бы границу к противоположному углу.

[…] положение на этой границе, представленное точками A, B, C, D, отражает исследовательские отношения с разными характеристиками.

/ В книге есть конкретные примеры этих четырех типов. Дайте знать, если интересно углубиться, я выложу их в комменты./

Рисунок 14, как минимум, указывает на то, что промышленные инвестиции в университетские исследования образуют целый спектр не только в силу характера приобретаемых исследований, но и с точки зрения того, каким образом знания включаются в инновационный цикл разработки продукции в компаниях.

Эта концептуализация мне кажется очень важной и полезной по нескольким пунктам:

1. В российском научно-образовательном дискурсе сейчас принято делить исследования на прикладные и фундаментальные, попутно приравнивая прикладные исследования к репутационно высоким. Эта простая иллюстрация показывает недопустимые упрощения, которые оставляют за бортом бюджетной поддержки огромную долю исследований.

2. Востребованность результатов исследований, а значит и запросы на них, напрямую зависят от стадии инновационного цикла разработки продукции в компаниях. С одной стороны, не стоит ждать крутых исследований, если бизнес думает о выживании в понятных нишах, а с другой — вложения в такие исследования способны открывать целые новые высокомаржинальные рынки (в книге есть много примеров про биотехнологии).

3. Спектр исследований, а точнее задач, дает пространство для существования спектра университетов. Оказывается, есть исследования, в которых отлично себя чувствуют маленькие региональные университеты без накопленного столетиями научного фундамента.

4. Учитывая все вышеперечисленное, можно предположить, что в России именно здесь зарыто много денег. Может быть, не всем нужно менять мировую науку? Возможно, каким-то компаниям нужно решать очень узкие прикладные задачи, а в ближайшем институте есть люди, готовые с этим за скромную плату помочь?

#знания_и_деньги

Тезис 3. Воспроизводство кадров

[…] университеты (по крайней мере те из них, что присуждают степень доктора наук по своим основным дисциплинам или какой-то ее аналог) обладают еще одной странной характеристикой, которая мешает другим силам общества удовлетворительно их контролировать. Университеты относятся к тем немногим институтам, чья логика включает отбор и выращивание своих собственных будущих сотрудников. Школы учат всех - отличительной чертой их миссии не является формирование и подготовка будущих школьных учителей. Компании нанимают новый персонал и обучают его необходимым навыкам, но это второстепенная задача, не связанная напрямую с их основной целью, которая состоит в производстве товаров и услуг, а также получении прибыли.

Почему это важно в контексте обсуждения парадокса рынка и спектра исследований? Новые исследователи развиваются вовсе не в вакууме. Напротив, питательная среда исследовательской повестки значительно влияет на новых адептов через материалы профильных курсов, интересы научного руководителя, задачи, полученные лабораторией грантов. А если университет или лаборатория однажды решают уйти от фундаментальных теоретических исследований ради понятных заказчику тиражируемых прикладных разработок, то возврата к прежнему курсу может уже не быть. Исчезнет целое поколение специалистов, понимающих, как и зачем проводить подобные исследования.

#знания_и_деньги

Эпилог. Эффект от рынка

Выигрыш по большей части оказывался материальным, измеримым и ценным, потери — нематериальными, не поддающиеся количественной оценке и на каком-то уровне не имеющими значения. Последствия погружения университетов в рынок, таким образом несоизмеримы.
[…]
Устойчивость этих сокровищниц нации в будущем, как и ра-нее, будет зависеть от постоянного приспособления к меняющимся условиям. Адаптация требует неизменного внимания к сигналам рынка. Но она также требует разумной и осознанной координации со стороны многочисленных акторов, которые влияют на эти динамичные и несокрушимые институты и руководят их развитием.

#знания_и_деньги