Фуко, парресия и управление собой: что я вынес из курса «Управление собой и другими»
Эта заметка отчасти появилась для моего друга Юры. Мы с ним довольно регулярно обсуждаем управление, политику, устройство организаций и то, как вообще люди оказываются способными — или неспособными — управлять другими. Юра организационный консультант и пишет об управлении в своём канале / заодно рекомендую подписаться, если вам эта тема близка /
«Управление собой и другими» Фуко я, впрочем, начинал читать не ради этих разговоров и вообще скорее по рекомендации, чем с конкретным исследовательским вопросом. По названию и по тому, что я уже знал о позднем Фуко, ожидал найти здесь больше про воспитание, self-skills (термин выведенный Т.М.Ковалевой из размышлений о soft skills и "практиках себя" Фуко), практики работы над собой — то, что можно было бы попробовать приложить к моей текущей линии размышлений об университете и о том, как он формирует человека.А получил сначала совсем другую книгу.
Большую часть курса Фуко говорит о политике: древнегреческой демократии, праве на речь, Перикле, отношениях правителя и советника, риторике, философии и о том, почему политической власти вообще необходим человек, способный сказать ей неприятную правду.Но постепенно выясняется, что эти две темы — политика и работа человека над собой — у Фуко вовсе не расходятся. Наоборот, весь курс можно прочитать как длинный путь от вопроса «кто и при каких условиях может говорить правду власти?» к вопросу «каким должен быть человек, чтобы он был способен говорить правду, слышать её и должным образом управлять собой и другими?». И вот здесь книга неожиданно попала одновременно и в наши с Юрой разговоры об управлении, и в мой интерес к воспитанию.
Если совсем коротко, Фуко начинает с древнегреческого понятия parrhesia — «говорить правду открыто и прямо» — а затем показывает, что это не просто тема свободы слова. Это вопрос о том,- кто может говорить правду,- при каких условиях,- какой ценой,- как отличить правду от лести,- и почему без этого невозможно ни хорошее правление, ни хорошее воспитание. Дальше с отметкой #Фуко попробую пересказать эту траекторию — достаточно подробно, чтобы книгу можно было не читать вместе со мной.
Этимологически parrhesia — это что-то вроде «говорить всё» или «говорить открыто». Но у #Фуко довольно быстро выясняется, что дело не в свободной болтовне и не в абстрактной «свободе слова».
В раннегреческом контексте parrhesia — это особый режим речи, в котором соединяются сразу несколько вещей:
право говорить;
обязанность говорить правду;
риск, который несёт говорящий;
политическая значимость этой речи.
На материале Еврипида и Фукидида Фуко собирает почти базовую схему парресии.
Во-первых, она предполагает демократическое пространство: чтобы правдивая речь могла прозвучать, должна существовать среда, где вообще можно говорить.
Во-вторых, одного формального права мало. Парресия связана ещё и с влиянием: важно не только иметь право высказаться, но и быть способным повлиять на других. В этом смысле Перикл для Фуко — образцовый пример: он не просто гражданин, а «первый среди граждан».
В-третьих, парресия связана с истиной. Речь идёт не просто об убедительной речи, а о речи, которая претендует на правду и благо города.
И, наконец, в-четвёртых, она требует мужества. Тот, кто говорит правду, рискует. Его могут не поддержать, ему могут завидовать, его могут отвергнуть.
Если совсем кратко:
парресия = право говорить + влияние + истина + риск.
Фуко показывает это и на Перикле. Хороший политический деятель, способный к парресии, должен:
знать, в чём состоит благо;
уметь ясно и убедительно об этом сказать;
быть преданным общему интересу;
быть неподкупным.
2. Плохая парресия: когда вместо правды появляется лесть
Хорошая парресия — это когда человек говорит правду, даже если она неприятна большинству или правителю. Плохая парресия — это когда говорят не то, что считают истинным, а то, что хотят услышать слушатели. То есть формально речь тоже может звучать смело и публично, но по сути это уже не правда, а подстройка под ожидание аудитории. Отсюда у Фуко возникает важнейшее противопоставление: парресия и лесть. Лесть — это не просто ложь. Это, скорее, дурная имитация правдивой речи. Говорящий делает вид, что говорит правду, но на деле повторяет мнение большинства или настроение правителя.
Именно здесь Фуко формулирует один из главных парадоксов демократии:
без демократии парресия невозможна;
но сама демократия создаёт условия, при которых правдивая речь может вытесняться лестью.
Иначе говоря:
без правдивой речи демократия деградирует;
но сама демократическая среда постоянно угрожает правдивой речи.
3. Четыре важные трансформации: от политики города — к душе правителя
Самый интересный для меня кусок начался там, где Фуко показывает, как в IV веке до н. э. понятие парресии меняется:
Парресия перестаёт быть темой одной только демократии. Если в ранних текстах она связана прежде всего с городом и народным собранием, то позже выясняется: в правдивой речи нуждается и государь, и монарх, и вообще любой политический режим.
Парресия становится проблематичной. Она необходима — но опасна. Говорящий рискует, а правитель или народ далеко не всегда готовы слышать правду.
Парресия удваивается. Теперь она обращена не только к городу, но и к индивиду. Не только к политическому решению, но и к душе того, кто правит. Раньше вопрос был: что нужно сказать городу, чтобы он принял правильное решение? Теперь вопрос становится другим: что нужно сделать с душой правителя — или гражданина, — чтобы он мог правильно управлять собой и, следовательно, другими?
Появляется фигура философа. Не просто оратора, не просто гражданина, а философа как особого носителя правдивой речи. Здесь у Фуко парресия перестаёт быть чисто политической практикой и становится ещё и философско-нравственной проблемой.
4. Четыре большие проблемы, которые отсюда вырастают
Из этой истории Фуко выводит четыре очень большие темы античной мысли.
Первая: можно ли вообще так устроить государство, чтобы связь власти и истины была гарантирована самим устройством? Это уже тема идеального государства.
Вторая: что лучше связывает политику с истиной — демократия или монархия? Многие говорят правду в публичном пространстве? Или один правитель слушает мудрого советника?
Третья: как воспитать душу того, кто должен править? Как сделать человека способным слышать правдивую речь?
Четвёртая: кто вообще имеет право на парресию? Ритор? Политик? Философ? И какая практика делает человека способным к такой речи?
Именно тут тема воспитания возникает уже совершенно явно. Не как мой внешний интерес к тексту, а как собственная проблема самого Фуко.
5. Почему здесь вдруг появляется философия
Очень сильна у Фуко линия противопоставления философии и риторики. Риторика — это искусство убеждать. Она может работать и на истину, и на ложь. Она ориентирована прежде всего на эффект речи. Философия, напротив, претендует на другое:
она должна быть связана с истиной;
она должна отличать правду от лести;
она должна не просто убеждать, а воздействовать на душу.
Именно здесь Фуко вводит важное слово: психагогия — руководство душой, водительствование душ. Философ в этом смысле — не просто человек, который знает истину, и не просто хороший оратор. Это тот, кто помогает другому человеку преобразовать самого себя.
6. Три круга философии: слушание, практика, познание
Фуко показывает, что философия реальна не как доктрина, а как практика, и собирает это почти в три круга.
Первый круг — круг слушания. Философия существует только там, где есть тот, кто готов слушать. Правдивая речь не может просто навязываться силой.
Второй круг — круг практики. Реальность философии — это не просто logos, не просто дискурс. Это совокупность практик, в которых человек работает над собой.
Третий круг — круг познания. Подлинное философское знание не передаётся как готовое содержание. Его нельзя просто записать и вручить. Оно возникает через длительную работу, через «трение» разных форм познания.
Фуко фактически говорит: философия — это не набор истин, а процесс формирования субъекта, способного к истине.
7. Философия как образ жизни
Философствовать — значит не просто знать некоторые идеи, а выбрать определённый путь и держаться его.
Фуко разбирает здесь целую маленькую схему:
философский выбор;
руководство наставника;
постоянное усилие;
постепенная способность идти самостоятельно.
Человек становится философом не вне повседневности, а внутри неё — в обычных делах.
Здесь проявляются три качества:
eumathēs — способность учиться;
mnēmōn — способность удерживать изученное живым;
logizesthai dunatos — способность рассуждать и принимать решение в конкретной ситуации.
То есть философия — это не столько система тезисов, сколько привычка субъекта: воспринимать, удерживать, рассуждать, применять разум в жизни.
8. Философ-правитель: не инструкция, а субъект
Очень важный ээап у Фуко — его чтение платоновского тезиса о философе-правителе. Обычное понимание звучит так: философ знает истину, значит, он лучше всех знает, как править. Фуко предлагает другое прочтение.
Смысл не в том, что философия даёт правителю готовые политические решения. Смысл в том, что субъект политической власти должен быть также субъектом философской практики.
Иначе говоря, философия не диктует правителю, что делать в каждой отдельной ситуации. Она работает над тем, кем должен быть тот, кто правит.
9. Три отношения философии как парресии
К концу курса Фуко фактически собирает три разных отношения философии как парресии.
Отношение к политике. Философия говорит правду власти, но не сливается с политикой.
Отношение к риторике. Философия противопоставляет себя риторике как технике убеждения, безразличной к истине.
Отношение к другой душе. Философия становится психагогией — заботой, сопровождением, руководством, формированием другого человека.
10. Что я вынес из этой книги
Через политическую рамку Фуко и подходит к более глубокому вопросу: какой субъект нужен для того, чтобы истина могла работать в политике, в воспитании и в управлении? Воспитание — по крайней мере в той линии, которую я здесь увидел, — это не просто передача ценностей и не просто объяснение норм. Это работа по формированию человека, который способен: слышать правду; отличать её от лести; работать над собой; управлять собой;и только поэтому — при необходимости — управлять другими.